Главная » Община » Председатель общины

Боец в Хрустальном замке

 Среднего возраста, с фигурой атлета, уверенный в себе, напористый, деловой – такого человека ожидаешь увидеть где угодно, но не в молельном зале. Если он там, конечно, не замаливает свои грехи. Впрочем, в грехах подобные люди сознаются редко. А представить такого человека – главой общины, который должен решать огромное количество мелких проблем своих «прихожан», продумывать варианты проведения тех или иных праздников, заботиться о стариках, да вообще, заниматься вещами, кажется, совсем ему не свойственными, очень непросто. Но это полдела. Он, представляете ли, еще и счастлив при этом.


Уговорить Реб Довида на интервью было непросто. Еще труднее поймать его ничем не занятым. И, наконец, в полдевятого вечера, в столовой синагоги, мы начинаем разговор:

-- Реб Довид, Вы помните свои первые ощущения, когда появились в синагоге?

-- Да. Мне было очень страшно. До этого я представлял синагогу Хрустальным замком, что я недостоин … А придя сюда, понял, что «ряд не испорчу».

Кстати, недавно встретил в магазине одного человека с таким вот носом, спрашиваю: «Ты еврей»? «Да». «А чего не приходишь в синагогу»? « А кому я там нужен»?

-- Да, мы тут на днях стояли на улице, разговаривали, -- вступает в разговор друг, который пришел попить чаю, и остался комментировать вопросы и ответы, -- идет мимо мужчина, реб Довид к нему: «Почему в синагогу не ходишь»?

-- Тот, конечно, испугался…

-- Да нет, начал как-то оправдываться, я, мол, не против, но…

-- Не торопятся евреи в синагогу, да?

-- Помнится, когда меня звал друг задолго до того, как я сам пришел в синагогу, я сказал, что мне там делать, я евреев не бью?

Когда пришел в первый раз, я пришел помолиться за здоровье больной мамы – продолжает Реб Довид, -- мне сказали найти раввина Урицкого или Степанского. Но вначале я встретил Машу, в кресле сидящую, (Маша, жена, в ответ только грустно улыбается), она мне сказала, что завтра я могу сам придти помолиться, ее сын ведет молитву, он поможет.

Хрустальный замок

Маша: В то время, когда мама заболела, он бросался ко всем, не знал, что еще можно сделать, чтобы ей помочь. И он пришел в синагогу…

-- Я случайно пришел, кстати, -- перебивает жену Реб Довид.

Маша: Он готов был на все, он говорил мне: «Молитесь, пожалуйста!...»

-- Реб Довид: Но зашел случайно!!!

-- Каким образом?

-- У меня есть дальний родственник, у него умерла мама, и, когда я вез его в машине после похорон, он сказал: «Насколько у меня была возможность, я сделал все, что мог. Единственное, о чем я жалею, что я не зашел в синагогу. В тот же момент я развернул машину, пересекая две сплошные и сказал: «А я зайду». Тут же, не назавтра, в тот же момент.

-- И это был шабат…

-- Нет. Но, когда я однажды приехал в синагогу в шабат, и потом поехал к маме, у нее была гипогликемическая кома. Она вышла из комы ровно с завершением шабата. Это был мне сигнал, что езда в шабат закончилась.

Маша: Он пришел со словами: «Не говорите мне, пожалуйста, я знаю, что в синагоге надо платить деньги, и за молитву о здоровье надо платить. Сколько?» Я была страшно испугана, и ответила: «Что вы! Никаких денег не надо! Он был такой огромный, в спортивной форме.

Реб Довид: Тут недавно один еврей пришел учиться в синагогу, и первое, что он сказал раввину: «Денег я не даю! Что б вы знали». Раввин ответил: «А никто и не просит! Ты учись»!

Глазами жены

Когда-то он был одним из самых известных борцов в Минске. И сегодня фамилию «Старобинский» многие произносят с придыханием. Но нынче он меряет свои достижения совсем другою мерою.

«А ты помнишь, -- обращается жена, -- как раньше искал себе соперника, мало кто мог с тобой сравниться, а спектакли КВН, по нескольку в день, огромное женское внимание… Расскажи, какой ты был раньше!

-- Маша, -- морщится Реб Довид, -- ну раз я этого даже не вспоминаю, значит, для меня это уже не важно. Но в одном я был и есть одинаков – всегда держал и держу свое слово.

Что входит в обязанности главы общины?

-- Организация ухода за больными, помощь в подготовке шабата, подготовка и проведение праздников, организация похорон по еврейскому обряду, -- Хевра Кадиша …Добавились завтраки после Шахарита и обеды после Минхи. Идея и организация совместно с раввином общины р. Михоэлем Гохбергом.

-- Община времен Вашего прихода и сейчас. Вы видите различие?

-- Да, безусловно. Во-первых, тогда не набирался миньян, ни в шабат, ни так. Сейчас пока не то количество, которое бы хотелось, но с миньянами проблем нет. Община стала дружной, община стала семьей. Люди, приходящие сюда, могут словно начать жить заново, получить семью-общину, и узнать про то, как можно соблюдать заповеди, изменить свою жизнь.

-- Ваши дальнейшие планы в отношении общины?

-- Приглашать еще  людей, способствовать, чтобы все изучали Тору, организовать программу поддержки еврейских заключенных Сомех Нофлим, и нам очень нужна молодежная программа. Из материального: «добыть» еще один свиток Сефер Торы, организовать открытие еврейского кладбища, организовать еврейский туризм.

Председателем общины я стал не сразу, пять лет я приходил просто, как прихожанин. Хотя мне предлагали раньше, но я отказывался, вот тут укажите, пожалуйста – считая себя недостойным.

-- А почему в итоге согласились?

-- Понял, что могу повысить уровень существования общины.

Первые два года я просто ходил в синагогу. Но особенно на меня это никак не действовало. А потом открылся колель, и я стал изучать законы, и тогда я стал понимать, что к чему. Началось формирование личности. Я стал применять эти законы, ну, т.е, стараюсь применять эти законы в жизни, и стал по-другому себя вести. Т.е. отличие от своей прошлой жизни, я, да, ощущаю.

-- Изменилось ли Ваше отношение к людям, к жизни за последние годы?

--Да, конечно. Теперь я понимаю смысл жизни, а что касается отношению к людям, то раньше во многом главным моим принципом было безразличие, а сейчас я пробую себя ставить на место того, с кем общаюсь, и понять, что именно влияет на его поступки, на его возможности. И, прежде, чем высказать какое-то замечание, стараюсь все это учесть.

Спорту я отдал двадцать один с половиной год. На высоком профессиональном уровне. Участвовал в боях без правил. И всех людей рассматривал, как соперников, с каждым из которых был готов вступить в состязание. А сейчас мое оружие – это вера во Вс-вышнего и Тора. И это не просто красивые слова. Это более, чем проверенный способ в отношении с людьми.

Мой раввин говорит, что мне не надо искать со свечкой хамец у себя в душе – у меня все на поверхности.

 

Архитектор, борец, музыкант, и просто еврей… -- и это все о нем.

-- Где Вы учились?

-- Архитектурный техникум, потом Физкультурный институт.

-- А какой вид спорта?

-- Единоборства. Кикбоксинг и таэквондо.

-- А где сломанный нос? Разбитые костяшки пальцев?

-- Нос, слава Б-гу, в порядке. А руки – вот, смотрите.

-- Когда начали осознавать себя евреем?

-- С детства. С того момента, как начали за это бить.

-- Вас???

-- Да.

-- Дома никогда это не скрывалось. Потом в школе, во всех журналах тогда писалась национальность, помните? Чтобы еврейский мальчик мог выйти во двор, в те времена были две возможности: либо сидеть дома и читать книжки, а при выходе получать пинки, либо выйти, получить пинок и учиться драться самому. «Дать» одному, потом второму…

В семь лет я пошел в музыкальную школу. Учился играть на скрипке. Хватило меня года на два. На гитаре я начал играть где-то в тринадцать лет. После скрипки играть на гитаре было легко.

После института я работал художником-оформителем тракторного завода, потом ушел в Белгоспроэкт.

-- Как отреагировали Ваши домашние на то, что Вы стали ходить в синагогу?

-- Мама постепенно стала читать молитвы. Я принес ей сидур, она сама выбирала, какие молитвы читать. Врачи сказали, что она проживет несколько месяцев, но мы вылечили онкологию четвертой степени, она прожила еще полтора года и умерла во сне.

Перед тем, как я начал верить, я приходил в синагогу, чтобы иметь возможность увидеть свою будущую жену. Но постепенно… сила молитвы,  учеба… я начал верить. Моя мама говорила всю жизнь: «Я никого не боюсь, кроме Б-га. Я с этими словами рос и воспитывался.

Как Вы начали учить Тору?

Первый раз, когда я попал на урок рава Гохберга, мне там, мягко говоря, не понравилось, а не понравилось потому что мне не давали задавать вопросы прямо посреди урока. Тогда я встал посреди этого урока, сказал, что нам там делать нечего, забрал жену и пасынка и мы гордой троицей покинули зал.

Но однажды я таки принял приглашение раввина придти поучиться, мы сели и поговорили, что называется, «за жизнь». Потом мы даже выпили пива, потом пошли песни под гитару. И в итоге в один из дней я таки попробовал поучиться. Поначалу раз в неделю, потом чаще, теперь все время, которое не учил Тору, считаю потерянным.

-- И Вы не жалеете о том, что больше не занимаетесь спортом, больше не раскручиваете команды КВН, (а были – в финале Маслякова, команда ЧП), игра в джаз - роковом коллективе а вместо этого сейчас исключительно изучение Торы?

-- Абсолютно нет. Я бы с радостью отдал все эти умения за возможность все это время изучать Тору.

Терпение, только терпение, или каким его видят друзья и знакомые:

«Да, я иногда поражаюсь его терпению. – делится мыслями его друг, Шломо Мойше (Он же Вячеслав). -- Кажется, даже я уже дал бы подзатыльник, а он, сжал зубы и терпит всякую бредятину.

«Все, кто знали Реб Довида в «той жизни», а теперь видят его в синагоге, не могут поверить, что это один тот же человек». (Маша Старобинская, жена.)

«То, что с ним произошло, это против законов логики. У человека была жизнь, по представлениям людей его круга, о которой можно только мечтать. А он все изменил, и ни о чем не жалеет». (Элиэзер, он же Дмитрий).

«Есть люди, которые очень нерешительны в религиозных вопросах, долго раскачиваются. А реб Довид – не такой. Надо сделать – делает сразу и без оглядки, с полной отдачей. А что будет потом – там посмотрим». (Реб Даниэль).

 

Блиц…

-- Пытались ли вы исправить что-то, совершенное еще в той жизни?

-- Нет, жаль на это времени.

-- Ваш жизненный девиз?

-- Не останавливайся на эскалаторе.

-- Как проходит ваш день?

-- Не хватает времени ни на что.

-- Во сколько вы встаете?

-- Когда есть семичасовой миньян, -- в шесть. Если миньян в полдевятого, то в семь.

-- А ложитесь спать?

-- Около двенадцати. (Часа в два-три – подает голос жена, которая внимательно вслушивается и регулярно комментирует ответы мужа). -- Ну…я просто не хочу показаться большим праведником.

-- Не мешает ли религия ведению бизнеса?

-- Только помогает. У меня все рабочие живут по еврейскому календарю, а заказчики знают, что звонить мне в шабат бесполезно. Понятие кризиса я не ощутил ни грамма. Заказчиков у меня сейчас столько, что раньше, до синагоги, и не снилось.

-- Вас можно видеть в синагоге и рано утром и поздно вечером. Складывается ощущение, что вы домой только ночевать ездите. Вам не хочется домашнего уюта, тапочек, телевизора?

-- Я здесь не просто так, а с женой. А там, где жена, мне и тапочек для уюта не надо, мне уже хорошо.

-- Что, по-Вашему, есть счастье?

-- Настоящее счастье, настоящая свобода – это семья, еврейская семья.

-- Что бы Вы сами спросили у главы общины?

-- Когда ты все настроишь до такой степени, чтобы мы меньше времени проводили в синагоге?

Редко можно встретить людей, которые нравятся абсолютно всем. Но, когда дела человека говорят сами за себя…Отремонтированный молельный зал, даже не так, перестроенный молельный зал, деньги на лекарства старикам, участие в оплате трапез, то, куда он вкладывает деньги или душу, а чаще и то и другое вместе, можно еще долго перечислять. А то, что изысканные манеры пока не его конек… а где вы видели борца, пусть и бывшего, с утонченными манерами? Такие вот герои наших дней в минской общине.

 

Кэрэн Вольман




Еврейское образование

вторник, 18:30: урок для мужчин
каждый день: индивидуальные
занятия по предварительной записи

подробнее

Еврейский Календарь

Времена для Минска

Сегодня
Заря
Время тфилин и цицис
Восход
Шма по Агро
Молитва по Агро
Минхo гдойло
Заход солнца
Времена на ближайшую Субботу
Зажигание свечей
Выход Субботы (по Р.Там 72 мин)