Навигация по разделу:

Календарь праздников

полный календарь

Главная » Женщинам » Непридуманные истории из жизни » Доктор Шмуэль Цодикович

Непридуманные истории из жизни

 Однажды у одной из девушек в синагоге разболелась голова. Перепробовали все: температуру и давление померили, все в норме, массаж головы сделали – не помогло. Спазмалгон тоже эффекта не дал. Выгнали всех из гостевой комнаты, и дали ей возможность выспаться в тишине. Опять без толку. А девушка была не минчанка. Ну, что делать, надо вызывать Скорую?

И тут кто-то напомнил, что среди мужчин есть пожилой доктор. Позвали. Он поговорил с девушкой, сказал, что выпить (кажется, отделались какой-то успокаивающей настойкой, точно не помню), но голова прошла. Это потом я узнала, что врачей с его опытом в Минске, наверное, совсем не много, а уж с его историей жизни… Знаете ли вы, что коренных минчан – евреев после войны осталось около 2 процентов? Минск с его страшным гетто «почистили» основательно. А доктор Самуил Цодикович еще и коренной минчанин. Вот его история:

Все мы из Минска. По отцовской линии -- коренные минчане более двух веков.

У моего отца было четыре брата и сестра. Тогда было модно много детей иметь. (улыбается). Мой дед успел построить дом, на Юбилейной площади. Умер он молодым, от пневмонии,  в 37 лет. Оставил бабушку с шестью детьми, и она их воспитывала одна. Бабушке приходилось оставлять детей на нянь и заниматься посреднической работой, надо было обеспечивать семью, и она поставляла муку в разные города. Бывала в Варшаве, Берлине. А через год умерла родная сестра, после которой осталось трое детей, и бабушка берет опеку и над этими тремя детьми. Такая вот героическая женщина.

Когда умер дед, старшей, Фаине, было 9 лет, близнецам по 7, Аарону было 5, моему отцу, Цодику, было 3 годика, и самому младшему, Израилю, было три месяца. Такой вот коллективчик остался. Бабушка со всеми справлялась. Она пользовалась колоссальным авторитетом, очень волевая женщина была.

Двое старших братьев отца были близнецами. Один был более деятельным, а второй – поспокойнее.  И вот тот, который деятельный, Лейб(Лева), решил с товарищем податься в Америку. Они добрались до Дальнего Востока, попали там под облаву, друг смог удрать, а дядьку схватили и этапом пригнали обратно в Минск. Посадили «на Володарку». Стали уговаривать: «Что ты бегаешь? Нам нужны умные и сообразительные люди, пошлем тебя учиться». В общем, уломали его, и стал он работать в наркомате внутренних дел. Дальше его послали в командировку в Крым. В Симферополе он знакомится с дочерью крымского раввина, а парень он был видный... Дочка раввина – красавица неописуемая. Отец ее был против этакого знакомства. Понятно, зачем ему зять – коммунист? Хотя моя бабушка, мама этого дядьки, Лейба, была религиозной. И, хотя отец – раввин был против, моя будущая тетка Анна поехала за Лейбом. С родителями, конечно, произошел разрыв.

А второй брат – близнец, Липа, Леопольд, женился только через восемь лет, но тоже на дочке раввина, тете Гуте. И они остались в Минске, в том самом родительском доме.

Лейба потом стали «бросать» по Союзу и в итоге он осел в Питере, в Ленинграде. Там у них с женой Анной родилась дочь, Лариса, моя двоюродная сестра, тоже врач, очень красивая девушка, в маму.

Мой отец и его брат, Аарон, поехали жить в Великие Луки. Бабушка поехала с ними. Она очень хотела, чтобы Аарон стал раввином. Ей казалось, что с его чувствительностью и эмоциональностью из него получится хороший раввин, но как-то не вышло. Аарон женился еще в Минске, у них родился сын, его назвали Самуилом, Шмуэлем, по имени его деда, который умер молодым. А мой отец нашел себе жену в Великих Луках. Так что родился я в городе Великие Луки. Псковская область, Россия. В 1936 году. Я у родителей был один.

Вот там мы жили до самой войны. В эвакуации оказались в городе Чкалов, ныне Оренбург.

А первой у бабушки была дочь, Фаина. Помните? Она была медсестрой. Тогда были времена НЭПа. И муж Фаины, Михаил, оказался очень деловым парнем, они уехали в Москву, и там у него дела пошли очень хорошо. У него было свое дело. И Фаина забирает себе в Москву младшего брата, Израиля.

А потом, в 1929 году Сталин решил «прикрыть» НЭП, и стали коммерсанты врагами советской власти. И мужа Фаины, Михаила вместе с Израилем отправляют на Соловки. Бабушка к ним ездила, проведывала, чем могла, помогала. Они ничего плохого не сделали, просто занимались коммерцией. А когда срок их ссылки вышел, Лейб помог им, забрал их в Петербург. Там они и жили до самой войны.

Так вот, к началу войны, бабушкины дети разбрелись. Кто в Питере, кто в Великих Луках, один сын остался в Минске, в отцовском доме. У Липы, который жил в Минске, было трое детей. К началу войны старшему было десять лет, Бронечке – пять, и Ленечке был годик. В мае месяце бабушка поехала из Великих Лук в Петербург. Там же тоже «куст» – два сына и дочь. Позвонили Липе, чтобы он отпустил в Ленинград сына и дочку, пусть посмотрят город, и вообще, повидаются с родственниками. Старший сын поехал в Ленинград, а Бронечка… нет, потому что в момент сборов зашла соседка и говорит: «Вы совесть имеете? Что вы целый колхоз посылаете? Девочка маленькая, успеет еще Ленинград посмотреть. Так вот. Старший уехал в Ленинград и остался жить, а те, кто остались в Минске, не выжили. В начале войны пришла открытка в Ленинград, что Липа с семьей дошли до Борисова, это было где-то 27 июня, а в это время немцы высадили десант и погнали всех этих беженцев, из Борисова, обратно в Минск.

Дядя Липа погиб в Тростинце, дети – в душегубках, тетя осталась в Яме. Войну пережил только старший сын, которого увезли в Петербург.

Моему отцу дали бронь и отправили в эвакуацию с заводом. Поначалу брали на фронт молодых, а отцу тогда было уже 37 лет. Так мы с ним оказались в Чкалове. А через полгода и его призвали в армию.

После войны бабушка с внуками вернулась в Минск. Они всю войну провели в эвакуации, с нами, в Чкалове. Успели выехать из Ленинграда до начала блокады. А Миша и Лева с войны не вернулись.

Возвращаются в Минск, а дом занят каким-то военным. И освобождать его не собираются. Пришлось подавать в суд, доказывать, что жив мальчик – наследник семьи, которая жила в этом доме, да и бабушка права на дом имеет. К счастью, суд выиграли. А в 1965 году дом снесли.

Я учился в школе, потом в мединститут поступил. После окончания поработал два года в сельской больнице главврачом. Приехал такой городской мальчишка, а там коллектив – двадцать человек, и самой старшей из них – двадцать три года. Логойский район, сельская больница на двадцать пять коек. В моем ведении были четырнадцать деревень. Целое княжество. В одну сторону – десять километров от больницы до деревни. Где-то двенадцать, где-то восемь. Из транспорта – только лошадь была. Я и роды принимал и хирургом был. Отработал положенное время и вернулся в Минск. Я, честно говоря, хотел заниматься какой-нибудь научной работой… Склонность к этому была. Но не получилось. Вначале вроде берут, а потом документы посмотрят и … Приходите завтра. Или позвоните. Нет, лучше мы вам позвоним. Помыкался я, вижу – ничего не получается. И пошел в больницу работать. Работал палатным врачом первые годы, а потом перешел в приемное отделение.

Писали стальными тогда перьями, макали в чернильницу. Ставка была 72 рубля. Полторы ставки – 108 руб. Утром приходишь, вечером уходишь. И по восемнадцать больных на врача. И еще дежурства.

У меня характер такой, как бы не было трудно, я не даю себе возможности повалять дурака, я знаю, что должен быть на высоте до последнего момента.

Тяжелая была работа.

Сейчас живу в квартире, которую дали взамен того дома, на Юбилейной. Пришел в синагогу, когда надо было по маме кадиш читать. Вначале ходил на Кропоткина, последние годы хожу сюда, на Даумана.

Это Бабушка Идка-Хая, дед Шмуэль, прадед Ицхак, Фаина (6 лет), Близнецы Лейб и Липа (4 года), Аарон (полтора года). Дед еще жив...

Это семья Мамы. туту мама с папой (верхний ряд), дедушка с бабушкой и прадед с прабабушкой. Я, трезмесячный, на руках а бабушки -- маминой мамы.

Это бабушка Идка-Хая со своими взрослыми детьми и племянниками. Я на руках у папы, первый ряд, первый слева.

бабушка со своими детьми. Тут нету Липы, он тогда не смог приехатьк месту семейной встречи.

А это тот самый Липа с женой Гутой. Это они остались жизнь в семейном доме, в Минске. Он погиб в Тростинце, она -- осталась в Яме. 

бабушка с невестками. Слева -- Анна, которая из-за Лейба уехала от родителей.

Моя бабушка Идка-Хая. У такой не забалуешь, да?

А это я -- главврач больницы. 

 

Что можно добавить? Что это один из немногих людей, которые встречают тебя улыбкой, никогда не слышала его жалующимся или чего-то требующим. Что ум его ясен, и я надеюсь, что в его возрасте буду соображать и так же уметь встречать день улыбкой. Что бы он мне не принес…

 

Кэрэн Вольман

вернуться

Еврейское образование

вторник, 18:30: урок для мужчин
каждый день: индивидуальные
занятия по предварительной записи

подробнее

Еврейский Календарь

Времена для Минска

Сегодня
Заря
Время тфилин и цицис
Восход
Шма по Агро
Молитва по Агро
Минхo гдойло
Заход солнца
Времена на ближайшую Субботу
Зажигание свечей
Выход Субботы (по Р.Там 72 мин)